#19. Арина
Возраст:
Диагноз: Циклотимия
Я с детства была очень нервной, импульсивной, впечатлительной. В моей семье это называлось «капризная», «дурной характер», «дура какая-то». Впрочем, в семье все такими были. И все знали, что мы такие. Но это никогда не обсуждалось. Просто потом все умирали от инфаркта.

Вообще, непоследовательность воспитания (от полного игнорирования очевидных проблем до истерики на пустом месте) меня, конечно, всегда поражала. Уж не знаю, как это повлияло на меня в медицинском смысле, говорят, у всего изначально есть физиологические причины, предрасположенность.

В школе я очень хорошо училась, при этом плохо сходилась с людьми. До подросткового возраста всё как-то сглаживалось, а вот потом я по-настоящему узнала, что такое быть аутсайдером. И тут в игру вступил один из главных симптомов — страх. Я до сих пор боюсь подростков.
Много лет я боялась, что будут бить, хотя меня никогда не били. Страх заполнял всё. Я планировала все выходы из дома так, чтобы на улице не было ровесников. Страх лишал меня многих важных вещей. В какой-то момент страх стал неотъемлемой частью жизни.
В университете я внезапно попала в очень поддерживающую, тёплую среду — и стала душой компании, обросла друзьями и знакомыми, с удовольствием училась, да и вообще, много прекрасных дней там было проведено. Но страх никуда не ушёл. Просто переместился в другой контейнер: меня трясло, если я хотя бы чуть-чуть была не готова к экзамену. На втором курсе мне вызывали скорую. Я сдала на все пятёрки.

Чем старше я становилась, тем объёмнее и безнадежнее стали приступы страха. При этом, если выдавался относительно спокойный период, я начинала искать, о чем поволноваться. Затем я на полгода уехала на стажировку, и внезапно полгода прожила в каком-то санатории: без тревог, с достаточным количеством сна и свободного времени.

Но затем я вернулась в Россию, начала учиться и активно работать, на сон оставалось четыре часа в сутки... и через полгода у меня начался полноценный острый ипохондрический невроз. Я не уверена, что это правильное название, но не суть.
Несколько месяцев я думала, что болею чем-то страшным и неизлечимым. Скорее всего раком. Скорее всего, мне удалят весь кишечник. Рак везде, рак у всех, весь мир болен. Умерли мои учителя в школе, умерла знакомая. Я видела рак везде: во всех фильмах, книгах, у знакомых, в интернете.
Я гуглила все свои симптомы, и меня все глубже затягивало в пучину. Я ходила по форумам, смотрел фотографии и видела, что весь мир болен. Мы всё равно умрём. Мы умрём в мучениях.

Я постепенно всё хуже себя чувствовала, врачи ничего не находили, мой рацион постепенно сузился до кефира и хлеба, я боялась ложиться спать и оставаться наедине со своими мыслями.

И тут я вынуждена заметить, что мне, конечно, бесконечно повезло. Сразу несколько моих друзей тогда начали изучать психологию и/или психотерапию и довольно быстро уговорили меня поработать с терапевтом, раз уж по медицинской части я здорова. Ипохондрия ушла почти сразу же, зато открылись мои реальные проблемы (и был момент, когда я очень жалела о попадании в терапию — ведь теперь проблемы придется решать).

На тот период это была очень своевременная и правильная помощь. Спустя несколько лет симптомы вернулись. Точнее, я впервые столкнулась с действительно тяжёлыми временами, когда подряд умерли два близких человека. Оказалось, к такому стрессу я совершенно не готова.

Ипохондрии не было. Была полная апатия, потеря аппетита (и веса заодно), бессонница (или наоборот, постоянное желание спать), ну а главное — полная потеря контроля над собственными эмоциями. Повторюсь, мне очень повезло с окружением. На работе моё состояние быстро заметили, но не осуждали, не смеялись, а направили меня на разговор к одному из топ-менеджеров, основная деятельность которого — клиническая психология. Он долго расспрашивал меня про то, что происходит, и порекомендовал отправиться к психиатру.

На тот момент у меня не было никакого страха перед психиатрией. Мне было настолько плохо, что я ждала этого визита и возлагала на него большие надежды. К счастью, они оправдались. Я попала к внимательному, тщательному специалисту, который аккуратно назначал препараты и уточнял мое состояние.

Под его руководством я в общей сложности два с половиной года принимала антидепрессанты, нейролептики и противосудорожные. Вернулся сон, нормализовался аппетит, стало намного менее страшно, но самое главное — появился ресурс для работы с психотерапевтом над сущностными проблемами: совладанием со стрессом, переживанием потери, да и вообще «что я хочу от жизни».

Психиатр поставил диагноз «циклотимия». Надо понимать, что как и биполярное расстройство любого вида, это некое биохимическое свойство, оно будет с тобой всегда. При этом обязательно нужно обращаться за помощью, но нужно также критично относиться к этой помощи: если врач не контролирует ваше состояние, не расспрашивает о побочках, не задает очень детальных вопросов — это повод задуматься.

Мой опыт показывает, что правильно подобранная терапия может дать очень много, но она не решает всех проблем. Необходимо также работать с психотерапевтом как над «психогигиеной» (как вы работаете, как вы строите отношения, как вы организуете быт), так и над глобальными проблемами (как я хочу устроить свою жизнь). Человек не может перестать быть впечатлительным, но можно научиться справляться с интенсивностью эмоций, можно работать со страхом — и тогда происходят чудеса.

Я всегда открыто говорю о своих особенностях, если меня спрашивают. Часто ловлю себя на том, что хочется за счёт такого опыта почувствовать себя особенной, поэтому стараюсь не рассказывать, если не спросили. Если впереди меня ждет большое событие (неважно, плохое или хорошее), стараюсь заранее отдохнуть и выспаться, а еще немного смирилась с тем, что подобное мне стоит определенных ресурсов.

Я очень рада, что я обратилась за помощью в своё время — и что мои друзья и коллеги меня поддержали, а не умножали мой стыд. Безусловно, я встречала и полное непонимание, и осуждение, но у того были свои причины.
Моя мама, которая была категорически против самого существования у меня эмоциональных проблем (как будто тут можно протестовать), спустя годы созналась, что в молодости сама состояла на учете в ПНД и принимала транквилизаторы, но, к сожалению, слишком поздно поделилась со мной этим опытом.
Нынешняя фарма предлагает широкий выбор медикаментов — если не подошло одно, можно попробовать другое, главное, чтобы подбирал внимательный врач. Если в моей жизни снова начнется период тяжелой депрессии, я знаю, что у меня есть такой выход.

Выход есть :)