#14. Андрей
Возраст: 28 лет
Диагноз: Пограничное расстройство личности F60.3 и биполярное аффективное расстройство второго типа F31.8
Для начала, я могу рассказывать свою историю не анонимно, потому что в числе прочего нужно показать, что в этих рассказах нет ничего страшного.

Впервые я задумался обратиться к психиатру, когда шёл на очередную подработку (я очень долго не мог найти стабильную работу), сел на бордюр оживленного тротуара и заплакал.

Мне было 24 года.

Физических симптомов, кроме постоянной слабости, усталости, непереносимости физических нагрузок у меня не было, астенический синдром, короче — это у меня с детства.
На тот момент мне было всё равно, но я боялся, что меня не примут в Москве, и поехал в родной город. Там выбирать было не из кого, плюс я был знаком с тамошним психиатром — это была очень хорошая женщина, которая постоянно говорила мне, что некомпетентна в моём случае, и мне нужно любыми способами получить лечение в столице. Но тогда у меня ни на что не было сил.
Мне подобрали не совсем подходящее лечение, побочки были ощутимее результата, и когда я вернулся в Москву, я бросил пить лекарства и продолжил жить как прежде.

Меня никто не поддержал в лечении; психолог, у которой я проходил терапию с 20 лет по 23 года, резко обрывала всякие разговоры о депрессии, грозилась прервать терапию, которая тогда для меня была очень важна. Сейчас я понимаю, что она была просто некомпетентна, как и я. Но у меня тогда не было амбиций вернуться в профессию.

Один друг дал мне денег в долг на психиатра, первый был так себе, а вторая поставила мне БАР-2 и вывела в ремиссию.

Когда мне поставили правильный диагноз, в Москве, осенью 2017, в 27 лет, мне уже было всё равно — я рассказал об этом вконтакте, на фейсбуке, в своем телеграм канале, и развернул частную психологическую практику. Я сказал о болезни отцу, что все неудачи после универа объясняются хроническим заболеванием, он всегда поддерживал меня. Но я не помню чтобы кто-то плохо реагировал, потому что мне в общем-то плевать. Друзья реагировали положительно, более того, некоторых удалось уговорить отправиться к психиатру, и никто об этом ещё не пожалел.

Попыток суицида или самоповреждений у меня никогда не было, но чувство гнетущей эйфории, суицидальные мысли и намерения преследовали меня лет с 15, усиливаясь с каждым разом.

Коренной проблемой было расстройство нейромедиации, БАР-2, добавление нормотимика к монотерапии антидепрессантами сразу поставило все на мои места.

Сказать по правде, обращаться к психологам я начал еще на 5 курсе, в 20 лет, к психиатру впервые попал в 24, вывели в ремиссию меня только в 27 лет, полгода назад, в 2017-м.
Сейчас я чувствую себя стабильно, у меня случаются легкие и очень продуктивные гипомании, а так же депрессивные эпизоды; они не идут ни в какое сравнение с тем, что было раньше, плюс меня научили их быстро купировать еще в самом начале — у меня в холодильнике всегда лежит запас внутримышечных инъекций. Самое хорошее в том, что я веду стабильную практику, сотрудничаю с психиатрией, меня не швыряет в промискуитет и глубокие депрессии, у меня стабилизировалась самооценка и т.д.
Страхи оправдались настолько же, насколько и надежды: я попадал и на хороших врачей, и на плохих. Решающим фактором стало добавление подходящего нормотимика к монотерапии антидепрессантами, плюс понимание диагноза.

Я постоянно транслирую свой опыт по всем возможным каналам, рассказываю о нем своим клиентам, знакомым, друзьям, я считаю, что многого можно было бы избежать, если бы меня вовремя диагностировали и подобрали лечение, примерно в 20 лет; я так же считаю, что опыт в семь лет усиливающейся депрессии бесценен — хотя бы в том смысле, что этого времени теперь не вернуть; плюс меня очень закалило происходящее.