#11. Инна
Возраст: 31 год
Диагноз: Депрессия
На самом деле, мне всегда было трудно жить. Я прилагала очень много усилий, чтобы преодолевать этот вязкий процесс. Казалось, что проще уже умереть, чтобы это всё закончилось. Я уставала тратить так много сил на что-то такое тяжёлое.

Никаких жутких событий со мной не происходило. У меня нормальная семья, внешность и мозги, много друзей, я способна зарабатывать. Короче, всё, что может быть мерилом «хорошей жизни» у меня или есть, или может появиться, если я захочу.
И тем не менее, я всегда «в фоновом режиме» хотела умереть. Когда это только в голове, звучит не очень страшно, а вот теперь пишу, и всё кажется глупым. И стыдным: меня многие любят, а я как будто предаю людей этими мыслями, как будто собираюсь покинуть их, ни о чём не подозревающих, как покидают семью плохие супруги. Это больно, и от этого ещё труднее.
Всю жизнь я была уверена, что такие мысли — это нормально. Что всем тяжело жить, что это что-то типа креста, который ты несёшь и вообще скажи спасибо, что тебе его дали. Меня изумляли разговоры типа «Она так любит жизнь».

Во-первых, я не верила, что есть люди, которые прямо искренне наслаждаются каждым днём: стоит узнать кого-то поближе, и перед тобой окажется такой же мрачный тип как все (то есть как я). А во-вторых, я чувствовала себя самозванцем: предполагается, что я должна жить да радоваться, но ничего подобного не было. Ничего, что описывает юность, например, я не ощущала. Теперь мне кажется, что все эти годы прошли впустую.

Поразительно: я годами болела депрессией, и просто не знала об этом. Мне кажется, это главная беда! Депрессией называют дурное настроение, запой — что угодно, кроме, собственно, самой депрессии, которую, в свою очередь часто считают блажью, проблемой белых людей.

Ну вот, я — белый человек, и вот что я вам скажу: из-за этого говна я просрала юность. Вот так-то.

Потом случилась хрестоматийная ситуация: у меня развалились серьёзные отношения. Сейчас я понимаю, что сама довела партнёра (жить с человеком в депрессии в пассивной агрессии — так себе удовольствие), и тогда я опустилась на дно. Важные суицидальные мысли вышли из фонового режима (такое бывало и раньше, но теперь они не нырнули обратно, а прямо-таки встали тупым камнем, который сложно игнорировать).
Этот период был чёрным. Чёрная вата — вот что ты чувствуешь. Чёрной ватой обмотана голова, чёрная вата оплетает мозг, в чёрной вате по колено ноги. Любое движение — это преодоление чёрной ваты, только в жидком виде: ты как будто в бассейне, наполненном тёплыми слюнями, двигаться тяжело, нужно преодолевать сопротивление желеобразного мира.
Любое движение — я имею в виду буквально любое физическое движение, типа поднять руку, повернуть голову, подвигать плечом. И ты просто этого не делаешь — не шевелишься, потому что это физически очень, очень трудно. Даже дышать трудно — это ведь тоже мышцы. Но тут спасает рефлекс, поэтому я не умерла.

Дальше буду отвечать на вопросы, которые мне предложили авторы проекта. Они очень хорошо составлены и позволят всё, что я и так хотела рассказать, уложить в некоторую структуру.

Какие события заставили задуматься о проблеме? После болезненного разрыва отношений я обратилась к психологу, моей целью было вернуть человека, который от меня ушёл. И на первом же занятии увидела изумление на лице психолога, когда я с уверенностью сказала, что жить вообще тяжело и т.п. Она так удивилась! И тогда у меня впервые зародились сомнения…

Я была шокирована открытием: жить может быть и не тяжело. Такое состояние называется депрессией — и это не норма. В итоге я забила на историю с разбитым сердцем, и мы начали лечить депрессию. Мне помогло природное любопытство. Это изумление стало отрезвляющим. Сейчас я злюсь, что не знала об этом раньше, что мне никто не сказал, что можно жить без этой разъедающей тьмы.

Были ли физические симптомы? Как они выражались? Полный набор: когда я была на дне чёрной депрессии, я не ела (и не хотела есть, очень-очень похудела и выглядела супер), не спала (тут вообще никаких плюсов, только всё время хреново себя чувствуешь), не соображала, была заторможена и чувствовала постоянную тошноту. Я много курила, ходила на встречи с друзьями, выпивала и не напивалась.

В какой-то момент психолог посоветовала мне не пить несколько месяцев, чтобы ничем не заглушать боль, чтобы изжить ее всю. И я перестала пить. Вместе с сеансами терапии это давало устрашающе кристальную ясность сознания и осознания. Потрясающе. Спать я начала через несколько месяцев после начала лечения, есть — спустя месяцев 5, когда чуть не упала в обморок с балкона.
Мне объяснили, что у меня анорексия, выживаю я на адреналине, поэтому силы всё время есть, но тело не получает никаких витаминов и микроэлементов, и скоро начнёт отказывать. В тот вечер я заставила себя съесть 2 кусочка шоколада (до этого ела типа один огурец в день или стакан овсянки на воде без сахара и соли, просто чтобы живот не болел). И так по крошечке я стала добавлять в рацион всё-всё-всё.
Какие причины были для ухудшения состояния? Естественно, любые воспоминания о прошлых отношениях, новости о бывшем партнёре.

Боялись ли вы обращаться к врачу? Да. Но в какой-то момент стало так невыносимо, что просто не осталось выбора и страха.

Переживали ли из-за подбора специалиста? Нет, я обратилась к доктору, к которому ходил знакомый, и я видела результат. Подводных камней именно у меня не было, мне очень повезло сразу найти своего специалиста.

Боялись ли вы пить медикаменты? Да. Когда психолог сказал, что должен направить меня к психиатру, чтобы тот выписал таблетки, стало очень страшно, я даже не знаю почему. Я спросила, нельзя ли без колёс? Психолог сказал, что можно попробовать. Мы попробовали, и всё получилось. Хотя, возможно, не в каждой ситуации следует пренебрегать медикаментозным лечением.

Бросали ли лечение? Нет! Мне было любопытно — это раз. Два — я чувствовала улучшения состояния, и жаждала излечиться, настолько невероятными были изменения!

Говорили ли о своей проблеме близким: партнёру, родителям, детям, близким друзьям, начальнику, коллегам? Партнёра не было, а нынешнему уже после излечения говорила, но без подробностей — не хочу пугать деталями о суицидальных настроениях. Маме сказала — и это наладило наши отношения, она меня очень поддержала. Близкие друзья были в курсе и тоже поддерживали, с интересом расспрашивали о сеансах, я была под таким впечатлением от результата, что с радостью делилась.

Коллегам и руководителям не говорила, но они всё видели, и отнеслись с большим пониманием, например, продолжали платить полную зарплату даже в те дни (и недели), когда я не могла встать с кровати и выйти на работу. Или когда я 8 часов подряд навзрыд ревела в чужом кабинете, никто не задал ни одного вопроса, просто молча приносили мне воду и салфетки. Не знаю, как в других организациях, но думаю, мне обалденно повезло с ребятами. Получается, в лечении меня поддержали все, ещё и потому, что результат был очевиден.

Сколько времени у вас заняло лечение — от поиска помощи до выздоровления? Полгода. Говорят, это очень быстро. Но я бросилась в это самоотверженно! И победила.

Как вы чувствуете себя сейчас? Депрессии нет, но другим человеком я не стала. Иногда накатывают волны апатии, и я даже думала, не лукавлю ли я, соглашаясь участвовать в этом проекте, излечилась ли я, и не ремиссия ли это. Но вот сейчас, пока я всё это писала, я так отчётливо вспомнила весь этот ад, что сейчас — это даже близко не оно!
Самое хреновое состояние сейчас — это даже не тень того чёрного вязкого тумана, в котором я умирала. Ни в какое сравнение «тогда» и «сейчас» не идёт. Суицидальные мысли если появляются, то скорее рефлекторно — как привычный ответ на стресс. Но сейчас это только воспоминания. Я не хочу умирать.
Оправдались ли ваши страхи перед врачами и медикаментами, если они были? Нет. Психотерапия — лучшее, что со мной случалось, клянусь. Сегодня говорила с подругой, она сказала, что таблетки пьют не только, чтобы вылечиться, но и чтобы не возвращаться на дно. Видит Бог, я настолько не хочу возвращаться, что согласилась бы пропить курс.

Как вы сейчас относитесь к своему опыту? С благодарностью. Я счастлива, что прошла через это. Большая удача, что мне показали, как можно жить по-другому, каково это — дышать полной грудью, что значит быть счастливой не почему-то, а просто так, всегда, в фоновом режиме — вместо того, другого фона.

Ещё я немного злюсь, что этого не произошло раньше, что из-за того, что я ничего не понимала про депрессию, я потеряла столько лет! Я вспоминаю самые чёрные дни, и хочется плакать, я дрожу даже сейчас, когда стараюсь описать всё максимально подробно и снова возвращаюсь туда. Как же я туда не хочу!!! Выбирайтесь оттуда, вы охренеете, как круто жить без всего этого чёрного путаного заглушающего всё дерьма!