#6. Ульяна
Возраст: 20 лет
Диагноз: Циклотимия (поставлен в июле 2017)
Мой диагноз — циклотимия. Это что-то сродни БАР. Смена настроений, глубокие и затяжные депрессии, а после — время, когда ты кажешься безумно счастливым и живым.

Впервые я ощутила это явно в 15 лет. Я вдруг поняла, что ничего не чувствую. Со временем стало хуже, потому что ко внутренней пустоте добавилось ощущение будто ты тонешь в липком смердящем болоте и не можешь выбраться. Оно никогда не отпускало меня, даже если я делала что-то, что обычно приносило мне удовольствие.

Позже ухудшились интеллектуальные способности. Стало тяжело воспринимать информацию. Силы были только на проматывание ленты VK. Появилась ненависть к себе. Но не ко внешности, а ко внутреннему миру. Я думала, что я не достойна общения с людьми. В их присутствии я всегда была физически скована, контролировала каждое движение. Бесконечная апатия, страхи и тревога. Боязнь ходить гулять одной, потому что кто угодно может причинить вред.

Потом облегчение, полная творческая свобода, чтение книг и радость от того,к ак прекрасно дышать. Думаешь, что ад закончился, но потом попадаешь в него снова и снова. Вот уж точно — круги ада.

В какой-то момент я начала понимать своё состояние как депрессию. Но не могла сказать родителям. Было тяжело открыть внутренние переживания. Я сказала только в 18. Близились экзамены, было сложно заставить себя готовиться. Я тогда убедила маму в необходимости психолога, сказав, что это поможет мне в понимании себя — таким образом, ловко обойдя острые углы своего реального самочувствия.

Психолог сказала, что мне нужно к психиатру. Я понимала это, но случилась жуткая стадия отрицания. Я бессильно лежала на кровати и убеждала себя, что это все ложь и притворство. Смотрите как расслабилась, жизнь видимо легкая у неё. Постоянные споры с самой собой. Нужна ли помощь? Или это все выдумка, чтобы ничего не делать и отдыхать?

В это время я начала бояться ножей и острых предметов. Всегда содрагалась о возможности селфхарма и не представляла его в отношении себя самой. Но потом это случилось. Тяжесть становилась невыносимой, мне казалось, что мое тело слоится и распадается на куски. Соседка по комнате уехала, и я перестала нормально спать. Было страшно. Засыпала долго и всегда со светом. Отключалась на занятиях. Начались навязчивые мысли с картинами самоубийства. Сначала представлялся другой человек, потом я сама. Исследование способов, чтоб уж наверняка убить себя. И понимание ,что я не выдержу, если последний шанс — психиатр и таблетки — мне не помогут.
Я сказала маме, что мне нужна помощь врача. Сначала она отмахивалась, но я сказала, что я сама отвечаю за себя и свое здоровье, что просто должна сходить на консультацию. Позже мама рассказала о своих мыслях по этому поводу. Она думала, что психиатр скажет бегать по утрам и побольше дышать свежим воздухом. Психиатр сказал, что нужно ложиться в стационар.
Мне кажется, что это было самым важным решением в жизни. Медикаментозная терапия помогла. Я снова могла жить, дышать, любить себя и не бояться каждого шороха. Это самое прекрасное, что случилось со мной.

На данный момент я пью довольно сильные препараты и прохожу психотерапию. Депрессия в легкой её форме циклично возвращается, поэтому приходится корректировать дозировки и препараты. Но это не отменяет того факта, что я снова живу и люблю. И буду до конца бороться со своим демонами.