#5. Анна
Возраст: 27 лет
Диагноз: БАР-2, генерализованное тревожное расстройство (оба диагноза с 2015 года)
Сентябрь 2015 года. Через месяц я выхожу замуж за человека, которого очень сильно люблю. В моей жизни наконец-то всё хорошо. Но я лежу на полу и смотрю в стену уже несколько дней подряд. Отказываюсь от еды или наоборот, обжираюсь, не в силах остановиться. Иногда рыдаю, но это отнимает много сил, поэтому я просто лежу. У меня нет сил встать и я не знаю, что делать со своей жизнью.

Будущий муж с тревогой заглядывает мне в лицо — чем тебе помочь? Я снова рыдаю. Мне не нужна помощь — и в то же время нужна очень сильно, но я не знаю, как признаться в этом. Поэтому хватаю опасную бритву и пытаюсь запереться в ванной.
Следующую неделю ем, сплю, купаюсь и хожу в туалет я только под присмотром мужа, а бритва, аптечка, ножи и все острые предметы лежат под замком. Я подолгу смотрю в окно. В итоге, мы находим какой-то частный психиатрический центр, и муж ведет меня туда за ручку. По дороге у меня дважды случается истерика и один раз —реактивный ступор. Но к врачу мы все-таки дошли.
Спасибо, боже, что в мире есть частные клиники и адекватные доктора (жаль, что их так мало)! Первый психотерапевт в моей жизни оказался милейшим и умнейшим дядечкой, с огромным опытом работы и помощи людям. Он диагностировал тяжелую депрессию, а через несколько месяцев терапии диагноз был изменен на биполярное аффективное расстройство 2 типа, коморбидное с генерализованным тревожным расстройством.

Антидепрессанты в сочетании с транквилизаторами достаточно быстро сняли острое депрессивное состояние, и я смогла жить дальше, через субдепрессию в ремиссию. Правда, для этого пришлось полгода пить антидепрессанты, а весной к ним добавились еще антипсихотики и нормотимики — началось обострение, я вылетала в гипоманию, а побочки от антипсихотиков были ужасны.

Поэтому я решила бросить пить таблетки, не посоветовавшись с врачом. К тому же, из города мы переехали за 4000 км, и скайп-консультации в гипомании мне казались ненужными (никогда Штирлиц не был так близок к провалу). К чему это привело? Гипомания, несколько месяцев беспрерывного кутежа, брак на грани развода, потеря работы, осенняя депрессия–2016.

Этот урок я усвоила. Вернулась к врачу, снова начала терапию, стала пить антидепрессанты посерьёзней и без пропусков, перестала мешать их с алкоголем и в принципе вычеркнула весь алкоголь из своей жизни. Вышла в стойкую ремиссию, вернулась на работу, наладились отношения в семье.

На волне улучшений решила рассказать всё родственникам и коллегам. Коллеги восприняли все адекватно, некоторые признались в похожих проблемах и после моей истории решились обратиться к врачу.

Родственники сначала реагировали достаточно бурно — нелегко признать, что у родного человека может быть ментальное расстройство, и особенно нелегко признать, что в этом отчасти можешь быть повинен ты сам (в 40% случаев манифестация БАР объясняется наследственностью и домашним насилием). Потом их волнение поутихло, и стало возможно разговаривать об этом спокойно и помногу. Сейчас мама иногда интересуется моим состоянием, а свекровь и бабушки советуют обратиться к врачу с очень высокой квалификацией, когда (если) я решусь завести ребенка.

Сейчас у меня все относительно неплохо, эта зима и часть весны прошли в субдепрессии при поддержке низких доз антидепрессантов (достать их, кстати, было той еще проблемой), я вышла в нестойкую ремиссию — это значит, что есть шанс уйти в гипоманию, но он невелик, и я пока не беспокоюсь.

После введения нового закона о продаже рецептурных препаратов мне стало тяжелее получить рецепт, потому что теперь мы живем в российской провинции, в тайге, где психиатр-нарколог про БАР не слышал примерно ничего и в любой непонятной ситуации предлагает госпитализацию, чего мне, естественно, не хочется (сама перспектива попасть в ПНД — очень жесткий триггер для меня).
Рецепт можно получить только в краевом ПНД (до него ехать, на минуточку, 8 часов в одну сторону, и стоит проезд в обе стороны 10% от моей зарплаты), на год, как раньше, не выдают, платный частный врач выписать рецепт без карты не имеет права, поэтому последние три месяца свои СИОЗС я получала по рецепту на 38-летнего гражданина П., состоящего на учете с параноидальной шизофренией.
Этот рецепт мне достал платный (20% от моей зарплаты) врач из хорошей частной клиники. Это не очень-то законно, и пора идти за новым рецептом, но зарплату задерживают, сбережений нет, поэтому придется как-то выкручиваться.

За время моей болезни я поняла несколько важных вещей:

— Успех лечения зависит на 60% от квалификации врача, на 30% от поддержки близких и на 10% от степени осознанности самого пациента, но иногда эти 10% все портят;

— Покупайте и заказывайте лекарства впрок, они имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, а синдром отмены есть практически у всего;

— Не бойтесь медикаментозного лечения — в случае с депрессией и БАР оно гораздо эффективнее терапии, но если есть возможность, то сочетайте оба этих способа;

— Постарайтесь не угрохать все ваши сбережения в первый же месяц болезни;

— Иногда таблетки приходится пить всю жизнь, у них есть побочные эффекты, и, скорее всего, придется вести здоровый образ жизни (а это не только отказ от алкоголя / наркотиков, это в большей степени достаточное количество сна, избегание стрессов и чрезмерных нагрузок, забота о своем состоянии, полезная пища и тотальный контроль за собой), но это лучше, чем умереть;

— Может пройти много времени от начала лечения до осознания того, что ты по-настоящему болен. Если тебе кажется, что ты наконец здоров, не факт, что дорогое мироздание не подложит тебе свинью, и ты снова не заболеешь;

— Ищите хорошего врача до победного. Если вы не сможете доверять своему врачу, если у него низкая квалификация или он предлагает вам лечить депрессию гомеопатией — ищите другого, и да пребудет с вами сила.