#2. Евгения
Возраст: 32 года
Диагноз: БАР-2
Впервые я почувствовала, что с моей психикой происходит что-то странное, когда мне было 16 лет. Я почти на год впала в апатию. Все стало серым и монотонным. Раньше я все время захлебывалась от эмоций и впечатлений и была очень любопытной, а теперь перестала хотеть чего-либо, практически перестала испытывать эмоции и получать от жизни удовольствие. Потом внезапно все прошло, и я решила, что надумываю. Периодически на меня находили периоды апатии или тоски, но долгое время я считала это просто издержками творческого темперамента.

К психиатру я впервые пришла в 27, вскоре после того, как однажды ночью я попыталась порезать вены просто для того, чтобы иметь право на следующий день не ходить на работу. Почему-то в тот момент мне казалось, что все остальные причины будут недостаточно уважительными. К счастью, меня остановил звонок друга, а на следующий день до меня дошло все безумие логики, которой я руководствовалась.
К этому моменту я уже несколько месяцев испытывала мучительные трудности с концентрацией на работе. Голову как будто набили ватой. Я медленно работала и быстро уставала, все время хотелось сидеть и смотреть в одну точку и при этом я чувствовала себя бесконечно виноватой перед окружающим миром за то, что я так мало делаю. Мне регулярно приходили в голову мысли, что я конченый человек, что я упустила все возможности, что у меня нет будущего.
Периодически я с трудом передвигала ноги, было тяжело вставать по утрам, как будто тебя придавило каменной плитой. Любая оживленная среда вызывала информационный передоз, более или менее сложная комбинация действий казалась невыполнимой. Любая необходимость контактировать с внешним миром — бытовые дела, рабочие обязанности, любые договоренности, разговоры с родственниками, звонки, входящие письма в почте — вызывала панику и чувство беспомощности. В общем, у меня было ощущение, что я разваливаюсь.

Немного забегая вперед, скажу, что я обошла несколько специалистов и мне поставили мягкую форму биполярного расстройства — так называемый БАР-2. Это означает, что периодически я испытывала гипоманию — периоды ненормального подъема настроения и тонуса, которые особо не приносили мне проблем и воспринимались как эталон жизни. На фоне чего в депрессивный период я казалась себе особенно вялой, бесталанной и бессмысленной.

Триггеров у меня было несколько — тут неудачно совпали:

  • Разрыв родителей, где обе стороны мучили друг друга (до этого я верила, что выросла в практически идеальной семье, но тут многое вскрылось)

  • Закончился тяжелый роман из той серии, про которые говорят «все сложно»: человек, которого я любила, метался то ко мне, то от меня, и у меня долгое время не было стабильности в отношениях и вообще не было веры в отношения

  • Неудачный выбор работы, где мне особо нечем было гордиться и ее резкая смена на очень амбициозную работу, где я страшно боялась облажаться

Я не боялась обращаться к врачу — скорее стеснялась того, что придаю такое большое значение своей, как мне тогда казалось, лени и тупости. Диагноз неожиданно принес мне большое облегчение и помог заткнуть внутреннего перфекциониста: до меня начало доходить, что это не личность я такая пропащая, а болезнь делает меня такой.

Но потом был долгий период подбора лекарств. Несколько раз я их бросала, потому что мне снова и снова казалось, что я всё надумываю насчет депрессии, драматизирую и мне надо просто взять себя в руки. Физических побочек у меня практически не было, но долгое время не было и выраженного эффекта. Классические лекарства от БАР отправляли меня в глухую апатию, когда никаких неприятных эмоций ты не испытываешь, но при этом чувствуешь внутри пустоту и серость. Это меня категорически не устраивало. В какой-то момент я даже прошла дневной стационар при НИИ психиатрии (без особого успеха) и в трудные дни задумывалась о госпитализации. Я была на грани потери трудоспособности и это приводило меня в ужас, который еще больше мешал концентрироваться на работе. Но, надо сказать, я честно рассказала руководству про депрессию (там была достаточно либеральная компания, чтобы надеяться, что меня поймут) и меня не уволили, хотя относились настороженно.

Всего я сменила четыре схемы медикаментозного лечения, и четвертая мне подошла — в голове начало проясняться, появилась энергия и мотивация. Параллельно с четвертой схемой я прошла когнитивно-поведенческую терапию, которая очень здорово научила меня не обращать внимание на самоуничижительные голоса в голове, испытывать к себе сочувствие и воспринимать ошибки и неудачи как естественную часть жизни.

На выход из депрессии и «устаканивание» ушло в сумме около трех с половиной лет (на протяжении этих лет бывали периоды просветов, просто ситуация оставалась нестабильной), но сейчас мое качество жизни парадоксально намного выше чем до начала депрессии. БАР — это хронический диагноз, и какие-то качели настроения у меня остаются, но на уровне мягкой дистимии и непроблемной гипомании, с которыми я научилась работать и делать так, чтобы они не мешали мне жить. Поскольку я работаю по творческой специальности, мне не хочется совсем выравнивать настроение, потому что в моем случае это сопровождается ослаблением восприимчивости и креативности. Сейчас я уже пару лет нахожусь в том состоянии, когда могу сказать, что мой диагноз — это моя природная особенность, а не проблема.

Надо сказать, что с окружением мне достаточно повезло. Я, как и, наверное, все люди в депрессии, прошла период некоторого непонимания со стороны близких. Какое-то время родным и друзьям казалось, что я надумываю и что какая вообще депрессия, если все у меня в жизни не хуже чем у других. Но мне удалось найти аргументы, которые их убедили — помог интерес к науке.

Более сложным оказалось делиться своими переживаниями и не переутомлять ближних (и наоборот, не замыкаться в себе), ну и тактично объяснять, почему попытки меня развеселить не работают и почему я периодически не хочу никого видеть и тут нет ничего личного. В разгар депрессии от меня ушел мой молодой человек, который до этого сильно меня поддерживал (мы познакомились в начале депрессивного периода) — он почувствовал, что перевложился, а я не уделяла ему достаточно внимания и вообще была не очень интерактивной (я даже не каждый день с постели вставала). Это был большой удар для меня — я только начала заново верить в отношения, и тут такое. Но потом мы конструктивно обсудили произошедшее, и через несколько месяцев он вернулся и предложил выйти за него замуж.

Я думаю, что меня вытянуло удачное сочетание разных факторов — в моей жизни были люди, на которых можно положиться, я спокойно относилась к психиатрии и, разочаровываясь в отдельных врачах и таблетках, верила в неё в целом. Поэтому даже моих крох мотивации хватало на то, чтобы пробовать разные варианты лечения. Наверное, также повезло, что я с детства более-менее приучена к ЗОЖу — даже в очень трудные времена я довольно разумно питалась и не уходила в запои (хотя искушение было, чего уж там), то есть, хотя бы не создавала для своего организма дополнительного стресса.
Но самым важным оказалось то, что я приняла себя и научилась себе сочувствовать и хвалить себя даже за маленькие шажки. Кроме того, со временем я научилась прислушиваться к своим состояниям и предупреждать кризисы, которые могли бы случиться из-за стресса и переутомления.
Я поменяла образ жизни (ушла на фриланс, стала очень трепетно относиться ко сну, сильно перенастроила график и объемы работы под свои особенности) и чувствую себя в полном праве перенести все дела и полежать денек с книжкой, если понимаю, что силы на исходе и в голове начинают шевелиться неприятные мысли. Удивительным образом это позитивно сказалось на моей карьере — мне удалось сделать несколько значимых проектов, на которые я бы раньше не решилась.

Я бы, конечно, предпочла избежать депрессии, но я благодарна ей за то, что она научила меня селф-менеджменту: когда за ошибку планирования или переутомление ты расплачиваешься неделями апатии или самобичевания, начинаешь очень быстро учиться. А еще мои отношения с близкими стали глубже: я научилась больше проявлять уязвимость и вовремя просить о поддержке и помощи и обнаружила, что вокруг меня есть люди, которые меня действительно любят и принимают со всеми тараканами. Сейчас я больше верю в себя и знаю, что могу справляться с трудными задачами и в любом случае не пропаду, а это дорогого стоит.